Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

— Моей двоюродной сестре, — она так и сказала: «жёлчный». — Прекрасный специалист!

— Благодарю вас, — несколько удивленно произнес Корольков, потому что от химозы дождаться комплимента в адрес кого угодно было равносильно тому, как если бы среди зимы в Новосибирске зацвели на газонах розы, и продолжил: — Так вот, доклад нужно делать на французском, таковы требования, и именно поэтому Семён Маркович не смог поехать сам.

— То есть доклад еще не переведен? — спросила Дина Фёдоровна. — Но ведь там наверняка специфические термины, Саша!

— Доклад переведен, Дина Фёдоровна, есть даже транскрипция, но…

— Тогда что же? — снова участливо спросила та. — С произношением проблемы?

— Видите ли, Дина Фёдоровна. С произношением, конечно же, тоже наверняка будут вопросы. Но мне нужно сравнить, так сказать, текст на русском и тот перевод, который у меня есть.

— А кто переводил?

— Я не знаю, в том-то все и дело. Этим вопросом занимался сам главврач, и все тексты я получил от него лично.

— И у тебя есть основания ему не доверять, — почти утвердительно произнес Лукич. — Так, выходит?

Саша удивленно посмотрел на старого физрука: «А ведь и правда! — подумал он. — Лукич прямо в точку попал!»

Дина Фёдоровна перевела текст — он был не слишком объемным, в общей сложности, двенадцать страниц — и через неделю Саша вновь направился в школу. На этот раз она ждала его в учительской в одиночестве:

— Саша, заходи, — необычным для нее деловым тоном пригласила учительница. — Присядь.

— Дина Фёдоровна, ну что вы мне скажете? — спросил он и по ее взгляду, встревоженно-сердитому, понял: сказать ей есть что.

— Саша, — Дина Фёдоровна подняла на лоб очки. — Ты понимаешь, выходит странная вещь…

— Какая? — затаив дыхание, Саша смотрел на нее.

— По-русски написано, что идея нового метода проведения этой операции полностью принадлежит профессору Мусину, а главный врач больницы Таможеков лишь обеспечивал, так сказать, административную и финансовую поддержку…

— Та-а-а-к? И что?

— А во французском варианте этот абзац и еще несколько фраз по тексту на эту тему выглядят несколько иначе, Саша.

— Как же?

— А вот так, мой мальчик: «Идея этого выдающегося метода, столь простого — не зря в России популярна фраза „Все гениальное просто“ — и столь же результативного и малотравматичного, принадлежала изначально доценту Таможекову, а профессор Мусин смог воплотить его в жизнь своим умением и творческим подходом ко всему, чего бы ни коснулась твердая рука этого прекрасного хирурга».

Саша обалдело присвистнул:

— Нифига себе! Ох, простите, Дина Фёдоровна!

— Да ничего, Саша, ничего… Я понимаю твое возмущение! — воскликнула та. — Понимаю! Ведь это же самый настоящий… Самая настоящая… Подлость!

Саша, помолчав, медленно произнёс:

— Я должен показать это Семёну Марковичу. Спасибо вам, Дина Фёдоровна!

— Где ты это взял? — нахмурился Мусин. — А?

— Этот перевод сделан моей преподавательницей французского, Семён Маркович. Я попросил ее.

— Вот ведь хитрожопый Ленин-В-Польше! — еще больше нахмурился профессор. — Ты посмотри, а? Примазался-таки! А я все думаю, чего это он так трусится за эту поездку в Сорбонну, шлемазл!

Саша деликатно молчал.

— Ты чего молчишь? — вскинулся на него Мусин.

Серьезно взглянув на своего учителя, Саша тихо сказал:

— Семён Маркович, вы меня знаете. Я прочту правильный вариант!

Мусин похлопал его по плечу:

— Конечно, знаю, Саша.

Помолчав, спросил:

— А как это ты догадался?

— Интуиция, Семён Маркович… Видимо…

— Да нет, мой дорогой! Перехитрить Таможекова — это тебе не фунт изюма! Он всю жизнь, еще с института, такой — Розалия же с ним в одной группе училась, так знает — хитрый и расчетливый! Ох, Саша, Саша… Есть в тебе еврейская кровь, вот чую — есть!

Корольков, в очередной раз — неизвестно уже, какой по счету за проведенные бок о бок с Мусиным годы — приложил ладонь к груди:

— Семён Маркович, при всем уважении… Нет у нас в роду евреев, русские все!

— Ладно-ладно, — проворчал Мусин. — Иди работай!

Вечером профессор по заведенной в семьях многих врачей традиции рассказывал жене, как прошел его день, что оперировал и какие проблемы у пациентов. Оба они — и Семён, и Суламифь — жили работой, и, собственно, диагностировать и назначать лечение не переставали даже дома.

— Ну ты представляешь, зайка, — возмущенно начал Семён Маркович. — Этот хитрожопый поц, Таможеков, хотел мой метод в Сорбонне представить как свой!

— Шо такое?! — поразилась в ответ зайка — ставшая к своим пятидесяти шести годам величественной гранд-дамой Суламифь Рувимовна.

— Да-да! Ленин-В-Польше! А Сашка наш разоблачил его! Ой-вэй, он перехитрил этого поца, Суламифь, рыбка моя! Не зря я пестовал и растил его, ох не зря…

И Мусин рассказал жене и о подлых